Игра в снежки

Нина пришла в одиннадцатом часу. Рановато для обеих любительниц поваляться в кровати, но сегодня были дела. Анна открыла не сразу. Из-за двери послышались торопливые шаги, глухой стук чего-то уроненного, потом щёлкнул замок. Она появилась на пороге — в тёмно-синем пальто, с блестящей бабочкой, вышитой на рукаве, и непослушной прядью волос, выбившейся из-под шапки, которую она натягивала одной рукой, пока другой открывала дверь. Вид у неё был такой, словно утром она успела поссориться с холодильником, где, конечно, не оказалось даже молока, с кофе, который опять перекипел, и заодно со смыслом жизни, который по утрам казался особенно размытым.

— Я готова, — бодро сказала она.

Нина посмотрела на неё и улыбнулась. Обе понимали, что это неправда.

— Я вижу.

— Не начинай.

— Я и не начинала.

Анна вернулась в прихожую за перчатками, потом наконец вышла, заперла дверь, и они отправились в город. Дело было важное — не сговариваясь, обе с утра повторили это себе несколько раз. Нужно было успеть в одно место до часу, подписать бумаги, что-то подтвердить, не упустить шанс. Всё это казалось серьёзным, почти судьбоносным.

Зима уже вполне освоилась в городе, ночью выпал снег, и теперь свет стоял такой ясный, что даже старые дома, обыкновенно угрюмые, казались хрустальными. Было тихо и потому особенно слышно, как под ногами хрустит свежий снег.

— Ты взяла паспорт?

— Взяла.

— Точно?

— Нина, если ты спросишь ещё раз, я его съем!

— Это было бы впечатляющее решение проблемы.

Анна рассмеялась, стихла, потом вспомнила комментарий подруги и расхохоталась ещё громче. Вышитая на рукаве бабочка затряслась, словно собираясь взлететь.

На повороте Нина замедлила шаг, наклонилась и зачерпнула ладонью холодную белизну снега. Он оказался плотным, послушным и легко сворачивался в её ладони, словно маленький зверёк, устраивающийся клубком. Через мгновение в руках у неё был почти идеальный, круглый, крепкий снежок.

Анна поёжилась от холода.

— Нам вообще-то не шесть лет.

— Снежку всё равно, — ответила Нина. — Он не дискриминирует по возрасту.

В ту же секунду из глубины сквера вылетел другой снежок и угодил прямо в бабочку на Аннином рукаве. Та дрогнула, но, разумеется, не взлетела. Подруги обернулись.

Неподалёку дети выстроили крепость — плотную снежную стену, оседающую по краям, но слепленную с таким азартом, что она казалась почти неприступной. Над её белыми стенами торчали зимние шапки и весёлые детские глаза, следившие за подругами с незамаскированным интересом. Снежок в руке Нины был замечен, и крепость замерла в предвкушении новых игроков. За её стеной что-то зашуршало, мелькнула варежка, потом ещё одна. Снежки полетели в сторону подруг, будто Снежная Королева рассыпала в воздухе жемчужные бусы.

Нина даже не успела подумать — бросила снежок в сторону крепости. Он пролетел мимо и, ударившись о снежную стену, рассыпался. Зато Анна успела слепить свой. Её бросок вышел неожиданно точным: снежок настиг одну из детских шапок, и из-за стены тотчас вырвался возмущённый, но совершенно счастливый крик. Всё пришло в движение. Подруги нагибались за снегом, торопливо лепили снежки, бросали почти не целясь, смеялись, когда промахивались, и ещё громче — когда попадали. Дети визжали, прячась за крепостью, тут же высовывались снова, отвечая снежной артиллерией.

Снег летел во все стороны, забивался за ворот и оседал на ресницах. Щёки у подруг раскраснелись, глаза блестели. Откуда-то сверху, из приоткрытого окна, донёсся женский голос:

— Алекс, немедленно иди домой! Ты простудишься!

От крепости отделился недовольный мохнатый шлем поверженного криком рыцаря и поплёлся в сторону дома. Подруги тоже вспомнили, что им пора идти.

Они постояли ещё секунду. Махнули рукой детям, которые уже снова были поглощены игрой, и пошли дальше. Снег продолжал хрустеть под ногами. Где-то неподалёку звякнул трамвай. Подруги молча перешли улицу. Здесь снег уже был серым, растоптанным чужой спешкой. Город снова принял деловое выражение лица. Нужно было ускориться и сделать важное дело.

Они, конечно, всё сделали. Вошли, подождали, подписали, ответили, с умным видом кивнули, улыбнулись вежливой улыбкой, согласились, поблагодарили. Всё было правильно.

Они вышли обратно на улицу. По своим важным делам спешили прохожие. Они тоже должны были успеть, подтвердить, не упустить. Всё, ради чего подруги так торопились с утра, уже осталось позади: бумаги подписаны.

Но Нина подумала, что главным было не это. А хруст под ногами, бабочка на рукаве, детская крепость в сквере, снег и смех.

Может быть, мир и держится не на важном, а на живом. На том, что вдруг возвращает лёгкость. Что если всё существует не только ради выгоды, пользы и результата, а ещё просто так — от свободной радости? Что если мир существует, потому что играет? И человек тоже.

31 марта, 2026